Кормящие женщины в искусстве. Часть вторая. Древняя Греция и Рим

[kuz_dra]

Первая часть здесь.

Несмотря на многообразие сцен, представленных в классическом древнегреческом искусстве, в нём ничтожно мало изображений кормящих женщин, ещё меньше изображений кормящих матерей. Грудное вскармливание не было популярно у греческих мамаш: состоятельные гречанки редко сами кормили своих детей, обычно поручая это нехитрое дело кормилице. Божественные мамаши в этом плане не сильно отличались от земных: в греческих мифах детей то и дело воспитывают и кормят нимфы или животные. Для греков в этом занятии было что-то примитивное и обыденное, едва ли достойное изображения.

Лариса Бонфонте в своей статье "Nursing mothers in classical art" пишет, что обнажённая грудь в классическом греческом искусстве часто сигнализирует что-то негативное: тревогу, опасность, близкую смерть и т. п. и приводит два примера, в которых интимная сцена кормления подчёркивает драматичность последующих событий.

В первом случае Андромаха с  маленьким сыном Астионактом прощается с Гектором.  У матери обнажена одна грудь, как будто она только что кормила сына. У Гомера в сцене последней встречи Гектора и Андромахи, когда Гектор ненадолго возвращается в Трою с поля боя, ребёнок пугается отца в шлеме и Гектор снимает его. Видимо, изображена именно эта сцена. Однако там же говорится, что, испугавшись, младенец утыкается в грудь кормилицы (или няни), которая держала его на руках. Так что факт предшествующего сцене кормления, на мой взгляд, не очевиден. Возможно, изображение просто расходится в гомеровским текстом, это тем более вероятно, что кратер апулийский, а там ситуация была несколько другая: италийские вазописцы гораздо охотнее изображали кормящих.
Согласно Бонфонте эта домашняя интимная сцена только усиливает семейную драму: очень скоро жертвой войны станет не только  Гектор, но и его маленький сын, которого после взятия Трои сбросят с башни.

Андромаха с Астионактом на руках прощается с Гектором, апулийский краснофигурный кратер, ок. 370–360 до н.э. Национальный музей в Руво ди Пулья (Бари)

На другой вазе изображена прекрасная Эрифила с сыном Алкмеоном.
Эрифила известна тем, что послала мужа на верную смерть на войне, позарясь на ожерелье Гармонии, которое ей предложили в награду за эту услугу. Это ожерелье по преданию в гневе выковал Гефест, узнавший о связи Афродиты с Марсом. Он наделил его свойством приносить несчастье и преподнёс его Гармонии, родившейся в результате этого порочного союза. После Гармонии у ожерелья было множество владельцев, которых оно обрекло на разные несчастья. Эрифила также не избежала беды: её сын Алкмеон, будучи к тому времени уже взрослым, узнал о предательстве матери и убил её, отомстив за отца. Разве можно это представить, глядя на эти нежные объятия?


Эрифила кормит грудью Алкмеона, аттическая гидрия, V в. до н. э., Античное собрание, Берлин

Большинство дошедших до нас примеров кормящих женщин классического периода - итальянские: из Этрурии, Южной Италии или Сицилии. На юге Италии тогда было множество греческих поселений и несколько центров, производящих греческие вазы. Самый распространённый сюжет - Афродита, кормящая Эрота. На краснофигурном лекифе из Таранто Эротов сразу несколько.

Афродита, кормящая Эрота. Апулийский краснофигурный лекиф, 360-340 гг. до н.э. Таранто, национальный археологический музей

Другой популярный мотив - кормящая Геракла Гера. Как известно, Геру обманом заставили дать грудь отпрыску ее неверного супруга Зевса и земной женщины Алкмены, однако когда младенец сильным сосанием причинил ей боль (по другой версии, когда она узнала, кто этот ребёнок), Гера оттолкнула его от себя, при этом часть ее божественного молока пролилась, образовав Млечный Путь. Кроме Геры и Геракла на вазе изображены Афина и крылатая богиня Ника, а также с другой стороны Афродита и предположительно Алкмена (их не видно на фото).


Гера кормит Геракла, апулийский краснофигурный лекиф, 360 - 350 гг. до н.э., Британский музей, Лондон

Ещё один Геракл, на сей раз в образе молодого бородатого мужчины, изображён на этруском зеркале, найденном в Вольтерре.
При кормлении присутствуют справа Зевс (у этрусков его зовут Тини), в центре предположительно Алкмена и два юноши, которые не вполне идентифицированы, второй слева - скорее всего Аполлон. Но это не так важно, загадочнее всего - возраст вскармливаемого. Уни (так у этрусков зовут Геру) не выглядит удивлённой или рассерженной, напротив, она сама предлагает ему грудь, вероятно, понимая, кто перед ней. Это объясняется различием в мифологиях греков и этрусков: в отличие от Геры, в гневе оторвавшей Геракла от груди, так что из неё полились млечные струи, Уни дарует ему божественную природу, признание других богов и происходит это в результате вскармливания его молоком.

Неожиданную и смелую трактовку я нашла здесь: её автор, вероятно, не знавший о расхождении в мифах, рассказывает о кавказском обычае, отменяющем кровавую месть. Чтобы избежать участи быть убитым родственниками, убийца должен пробраться к матери убитого им человека и разорвав ей платье, коснуться губами её груди, став символически её молочным сыном. После этого он становится неприкосновенным. Этруски и кавказцы - народы очень далёкие друг от друга, но тем не менее автор статьи предполагает, что кормление грудью может символизировать примирение Геры с Гераклом, которое, кстати, упоминается в греческих мифах и происходит после взятия Геракла к богам на Олимп.


Гера кормит грудью Геракла, этруское зеркало, Флоренция, археологический музей

Ещё одна Гера с Гераклом с этруского зеркала из Болоньи.

Гера кормит Геракла, этруское зеркало, Болонья

Кроме Афродиты и Геры, встречаются и другие кормящие (как правило, это единичные примеры).
На следующей репродукции изображена посланница богов Ирис с обнажённой грудью, держащая на руках маленького Гермеса.


Ирис и младенец Гермес, аттическая краснофигурная гидрия, около 500-450 до н. э., Античное собрание, Мюнхен

А это Пасифая, кормящая своего сына Минотавра, брата знаменитой Ариадны, погибшего от руки Тесея.


Пасифая, кормящая Минотавра, (апулийский?) краснофигурный килик, около 340-320 до н.э., Национальная библиотека, Париж

В римском искусстве изображения кормящих женщин встречаются на надгробиях, саркофагах, стелах и пр..

Ниже представлен фрагмент саркофага рано умершего римского мальчика Марка Корнелия Стация. На передней панели саркофага изображены разные эпизоды его короткой жизни. На первой сцене - он грудной младенец на руках любящей матери, которая кормит его грудью в присутствии отца.


Мать, кормящая младенца в присутствии отца, около 150 г. н. э., Лувр

Сходная сцена с другого римского надгробия.


Римский надгробный рельеф с матерью и младенцем, Ватиканские музеи

Эту знаменитую кормилицу, вскормившую двух младенцев, я никак не могу не упомянуть, хотя она немного выходит за рамки, которые я себе наметила. Долгое время она считалась творением этрусков и датировалась V веком до н.э., однако новейшие исследования её разоблачили: она оказалась средневековой скульптурой XIII века. Но это мелочи, важно, что подобная скульптура стояла в Риме - она упоминается Цицероном и Плинием Старшим.


Капитолийская волчица c Ромулом и Ремом, Ватиканские музеи

И напоследок ещё один пример нетрадиционного грудного вскармливания, некогда популярный в римском искусстве.

Эта кормящая женщина - античный пример безграничной дочерней любви и преданности, описанный Валерием Максимом и получивший позже распространение под именем caritas romana.


Цимoн и Перо, римская фреска, около 45-79 гг., Помпеи

Старик Цимон, приговорённый к смерти, умирал в тюрьме от голода, когда его дочери разрешили навестить его. Сжалившись над несчастным, она в тайне от тюремщиков накормила его своим молоком. Когда о её поступке всё-таки узнали, все были настолько потрясены, что приговор был отменён и отца выпустили на свободу на радость любящей дочери.


Цимон и Перо, терракота, эллинистический период, национальный музей, Неаполь

Продолжение следует.